Выпуск 6

Монте: Спасибо, Даниэль, сейчас расскажу. Всю свою жизнь я играл в видеоигры. Сколько себя помню, всегда я играл, и началось все с компьютера Atari, на котором я довольно рано научился программировать. В колледже у меня была пара основных предметов, но закончил я его со специальностью по программированию. Со своим новеньким дипломом я отправился на поиски работы и сначала нашел какую-то неважную. Потом появилась работа получше: я стал писать программное обеспечение для разработки приложений. Мне это очень нравилось, но настоящим увлечением по-прежнему оставались видеоигры. Все годы, что я провел в колледже и университете, да и раньше, и позже тоже, все это время я с ума сходил по видеоиграм.

Итак, после пары лет разработки программ я подумал: а почему бы не найти себе применения в гейм-индустрии? В то время я жил в Чикаго, это мой родной город, и нашел там маленькую молодую компанию под названием Game Refuge, основатели которой были ветеранами аркадных игр. Они написали несколько классических аркад, работали над Rampage, Tron и Spy Hunter и еще несколькими старыми добрыми играми. Я провел пару лет в этом замечательном коллективе, и считаю, мне очень повезло, что я в него попал. Но компания была действительно очень маленькой, дальнейшие перспективы у нее были неясными, а мне уже хотелось чего-то большего. К тому моменту я успел провести за игрой в Diablo и Starcraft сколько времени, что и сказать страшно, поэтому когда настал момент двигаться вперед, я решил подумать над тем, как бы мне устроиться на работу в Blizzard. Была открыта вакансия разработчика приложений, а я как раз поднаторел в написании приложений к аркадным играм, и хотя мои прежние задачи немного отличались от того, чем предлагалось заниматься в Blizzard, мои умения были бы востребованы.

Я отправил резюме и получил должность разработчика приложений. Случилось это в 2000 году. Я работал над технологией, которая применялась в двух играх: World of Warcraft, на тот момент – молодом подающем надежды проекте, и Warcraft 3, разработка которого шла полным ходом. И вот, около года мы разрабатывали общую для двух игр технологию, а затем разделили ее по двум направлениям. За прошедшее время я успел поработать и над Warcraft 3 и его дополнениями, и над Starcraft 2, а теперь вот работаю над World of Warcraft.

Монте: Хорошо. Мы сейчас почти закончили работу над дополнением Wrath of the Lich King, оно проходит стадию бета-тестирования, и нынешние дни никак не назовешь типичными. Так что раз на раз не приходится. У нас разработано множество приложений, и так как WoW уже не новый проект, накопились и старые, и новые программы, связанные с ним. Временами приходится заниматься «пожаротушением». Иногда в программе обнаруживается неполадка, которая мешает чьей-либо работе, и тогда приходится срочно искать и исправлять ее. Это особенно важно, если из-за неполадки в программе теряются сохраненные данные. Мы заботимся о том, чтобы работа с нашими приложениями протекала гладко и не вызывала никаких проблем. Если мы обеспечиваем стабильную работу приложений, никаких накладок не возникает, и дизайнеры творят в игре чудеса. Поэтому очень, очень важно оптимизировать работу наших программ.

Вчера, например, был как раз день «пожаротушений». В перерывах между залатыванием дыр мы искали неполадки и общались с дизайнерами. Мы стараемся придерживаться определенной стратегии в работе. Задумываемся о том, как повысить качество и скорость работы дизайнеров с нашими приложениями для WoW. Хочется, чтобы дизайнеры и художники пользовались нашими программами с удовольствием. Поэтому мы часто задаемся вопросами: как ускорить работу программ, как усовершенствовать пользовательский интерфейс, как всегда держать дизайнеров в курсе нашей работы и помогать им предвидеть возможные трудности. Как увеличить количество текстур, с которыми они смогут работать… Как увеличить количество существ. В общем, мы стараемся продумывать все заранее и готовить благодатную почву для работы дизайнеров.

Монте: О, прекрасный вопрос. И, честно говоря, довольно болезненный. Мы никогда не писали сами ничего похожего на Photoshop, 3D-Studio Max или Maya. Обе программы, ой, то есть, все три очень долго разрабатывались, и люди куда более сведущие, чем я, провели бессчетное количество часов в работе над ними. Вообще-то, эти программы полностью устраивают нас своей функциональностью, так что нет смысла пытаться написать что-то подобное своими силами. Кроме того, они очень гибкие и позволяют дописывать к ним модификации, так что мы можем переносить сохраненные проекты в игру. Жизнь не сказка, конечно, случаются и накладки, но по большому счету использование этих программ действительно оправдано.

Теперь о том, почему мы не полагаемся во всем на сторонние программы. Ну, во-первых, потому, что те программы, которые мы создаем, формируют в какой-то степени репутацию Blizzard. Наша первейшая задача – создавать выразительных персонажей с безупречной анимацией, чье совершенство не давало бы повода усомниться в том, что это герои игр Blizzard. Для всего этого требуется определенная гибкость. То есть, как ни странно, нам надо как следует разбираться в задачах аниматоров, в механизмах их работы, чтобы полностью держать под контролем все, что происходит в рабочем приложении и использовать его как можно эффективнее. Поэтому логичнее написать собственные приложения, которые будешь знать как свои пять пальцев.

Монте: Да-да, конечно. И потом, в Blizzard особый рабочий процесс, мы создаем игры совсем иначе, чем другие компании. И нам нужны приложения, которые мы могли бы приспосабливать под свои нужды, чтобы люди, привычные к определенному ведению дел, не переучивались, а быстрее и с большим комфортом работали по знакомой схеме. Моя задача как руководителя группы в том и заключается, чтобы дать возможность своим коллегам работать с максимальной отдачей и выполнять задачи в кратчайшие сроки. Это становится возможным благодаря тонким настройкам приложений и нашим собственным модификациям.

Монте: Самой сложной задачей для меня было встать во главе команды разработчиков приложений и принять на себя ответственность за поддержку работы WoW Edit. Программа WoW Edit должна быть готова еще до того, как готова сама игра, мы готовим ее заранее и поставляем своим заказчикам, которые сидят на одном этаже с нами. Если что, они не будут писать на форуме, а выстроятся за моей дверью в очередь…

Монте: Конечно, могут, да они так и делают. Так что думаю, работа над самым сложным проектом еще не завершена, и состоит она в том, чтобы сделать WoW Edit первоклассной программой, приносящей только удовольствие своим пользователям и делающей их работу очень продуктивной.

Монте: Хороший вопрос, Danielle. Я бы рекомендовал получать техническое образование. Я считаю, что техническое образование дает прекрасную основу для развития тех навыков, которые могут понадобиться в моей команде. Могу дать еще пару особых рекомендаций. Меня постоянно спрашивают, какие языки программирования лучше изучать? Так вот, мы очень много пишем на C++. Я пишу на C Sharp. Я пишу на Java. Я пишу на C++. Я ищу универсальных программистов, людей, которые уверенно себя чувствуют и всегда знают, какое приложение использовать для решения той или иной задачи. Чаще всего приходится работать на C++,поэтому я и рекомендую этот язык. Еще я порекомендовал бы учить математику. Она оказывается совершенно необходимой: тут и линейная алгебра, и тригонометрия, и еще множество наук, которые дают надежное подспорье в программировании.

Монте: Да, очень. Особенно, когда дело доходит до трехмерной графики. Там без нее никуда. Тригонометрия. Линейная алгебра. Матрицы. На этом все базируется. Сначала теория может показаться излишней, бывает, подумаешь: да зачем мне это, я же программист, но однажды понимаешь, что учился не напрасно.

Монте: Да, лезешь в шкаф за старым заплесневевшим учебником по математике. Еле разлепляешь страницы, если они еще целы, и пытаешься найти…

Монте: Ага.

Монте: Угу, список такой на последнем листе.

И все же, математика оказывается очень полезной, так что я советую обязательно ею заниматься

И еще пара советов. Поскольку я ищу универсальных программистов или людей, которые умеют оперативно решать проблемы, им было бы полезно знать еще какие-то языки программирования или хотя бы иметь опыт работы с ними. Широкий кругозор позволяет и программы увереннее писать, и данные быстрее обрабатывать. Познания в Perl , Python или Ruby оказываются очень востребованы… Сейчас эти языки популярны и действительно помогают разрешать трудные задачи. Так что я ценю их знание.

И последнее: если хотите, чтобы вас заметили, выделитесь. Существует множество способов войти в мир разработки игр. Например, если вы хотите заниматься программированием приложений для WoW, вам было бы полезно написать модификацию для WoW, чтобы понять, нравится вам это занятие или нет. Напишите интерфейс на XML, а программную часть на LUA, это довольно простой для изучения язык, и он похож на другие языки, с которыми мы работаем. Когда мы знакомимся с соискателями, то всегда учитываем их интерес к написанию модификаций и опыт в этом деле. То есть, если человек написал модификацию для интерфейса WoW, War 3, конверсию для Half-Life или Quake, это его выгодно выделяет на общем фоне.

Дастин Браудер: Дастин Браудер: Это цельный замысел, как правило. Начинать мы можем с разного, да, Сэмми? Иногда с рисунка, иногда с проекта, а иногда есть эскиз и какие-то наброски проекта, и мы стараемся их объединить в боевой единице.

Сэм Дидье: Сэм Дидье: Да, очень часто у художников появляется хорошая идея, мы делимся ею со всеми, все сразу хотят воплотить ее в игре. А бывает иначе: дизайнеры решают, что им хочется видеть в игре то-то и то-то, и тогда команда художников начинает делать эскизы и делает их снова и снова до самого вечера. К концу дня появляется готовая боевая единица, которую мы будем переделывать еще три-четыре раза.

Дастин Браудер: (смеется) Угу, и пока сбалансируем, еще сто лет пройдет.

Сэм Дидье: Да, вот у терранов, например, раньше был «Голиаф». Классный такой. Или «Валькирия». Тоже отличная. А мы хотели придумать что-то новое для терранов. Добавить им элемент трансформации, чтобы единица могла превратиться во что-то другое. Теперь есть универсальная машина: на земле стреляет из пулеметов, в воздухе атакует ракетами. Получился такой робот-трансформер. Раньше в игре не было подобной научной фантастики. Мы росли на мультиках о трансформерах в 80-х и 90-х, и всем хотелось, чтобы в игре появились эти милые нашим сердцам роботы.

Сэм Дидье: STARSCREAM!

Дастин Браудер: (смеется) Да, или вот материнский корабль. Вот во вступительном ролике к Starcraft такой большой протосский корабль Сжигает огромным лучом спасательный корабль терранов. Изначально материнского корабля не существовало в игре, хотя он и был частью игровой вселенной, но когда он появился в ролике, в студии начали витать идеи о том, что неплохо бы ввести его в игру. Так что вот вам пример того, как боевая единица родилась в воображении художников, а затем обрела механику и появилась в игре.

Дастин Браудер: Удачна идея или нет, я могу распознать почти сразу. Даже если в ваши руки попадает хороший рисунок некой машины без намека на игровую функциональность, обычно продумать ее – не проблема. Интересные эскизы подстегивают воображение. В то же время, все наши художники успели как следует наиграться по сети в Starcraft и с удовольствием создают рисунки в соответствии с необходимой механикой. Если вещь хорошо сделана, она притягивает всеобщее внимание и вызывает восторг. Вот мы и стараемся наполнять игру именно такими притягательными образами.

Дастин Браудер: Дастин Браудер: «Тор» делает две вещи: пробивает оборону противника и не боится принять на себя весь огонь. Он очень живуч, уничтожить его сложно. Можно подавить с его помощью артиллерию противника или направить на вражескую базу, а затем бросить в бой легкобронированных морпехов. Большие пушки на спине позволяют отражать атаки с воздуха. Такая функциональность делает «Тора» мощной универсальной боевой единицей. Он позволяет терранам быть более гибкими в сражениях.

Сэм Дидье: Да, я уже немножко начал. Художники создают концепт-арт, мы просматриваем их рисунки, выбираем особо понравившиеся, высказываем какие-то пожелания. Художники что-то меняют, мы опять рассматриваем их эскизы и так через несколько циклов выбираем модель, которую кто-то начинает разрабатывать для игры. Начинается моделирование, прорабатываются текстуры – и вот уже аниматоры могут приступать к работе. Они создают динамику ходьбы, анимацию, скажем, того, как модель летит или неуклюже пятится. Мы вместе выбираем лучший вариант анимации – ведь на протяжении всей игры мы видим чаще всего именно анимацию ходьбы. Затес рисуются атакующие движения и, наконец, портрет: вот где раскрывается характер игрового персонажа. Во время битвы лиц не видно, смотреть можно только на портрет, и тут мы даем волю фантазии. «О, добавим-ка ему зубов!», «Ну-ка, сделаем ему маленькие злобные глазки!». Иногда приходится корректировать лицо самого персонажа, чтобы оно больше соответствовало своему портрету. Как правило, на этом дизайн заканчивается, если только нам не приходится что-то менять в боевой единице или если нам разрешают добавить полигонов.

Сэм Дидье: Около шести лет.

Дастин Браудер: ((Смеется) Да нет, по-разному. Иногда долго. Гиблинга вон очень быстро подготовили и ни разу не меняли с тех пор, как он появился в игре. Более сложные боевые единицы – материнский корабль, «Викинг» или головорез иногда приходится по несколько раз менять, особенно, если мы пересматриваем их механику. Когда вносятся коренные изменения в механику, как было с тараканом – его же превратили в бойца дальнего боя – приходится менять и внешний вид существа, что, конечно, оттягивает окончание работы.

Сэм Дидье: Даже в давно вышедших играх у нас до сих пор есть арт, не нашедший пока воплощения в игре. Мы используем этот арт для того, чтобы дизайнеры могли спокойно поразмыслить, хорошо ли он впишется в игру или лучше не создавать по его образцам боевые единицы. Не стоит тратить время на разработку какой-то боевой единицы, если не уверен, что она останется в игре…

Дастин Браудер: …может, мы ее переработаем или вовсе выбросим…

Сэм Дидье: ДДа, иногда мы так общаемся с Дастином: «Ну что, как дела продвигаются? Можно нам блеск наводить?» – «Начинайте». – «На 90% готово или на 100%?» – «На 90%». – «Хорошо, мы тогда приступаем».

Сэм Дидье: А если хотите чего-то просчитанного до мелочей, предсказуемого и скучного, то отталкиваться надо от игровых функций.

Дастин Браудер: А если вам угодно красивого, но не слишком играбельного – начинайте с рисунков.

Сэм Дидье: : Ах вот ты как запел?

Дастин Браудер: Я это всегда говорил.

Сэм Дидье: О, мне не нужно оружие.

Сэм Дидье: Да, и вам спасибо. Дастин. С тобой мы потолкуем попозже.

Энтони: Прекрасно! Я только что вернулся от стоматолога, но заморозка уже прошла, и я могу говорить.

Энтони: Вообще-то, нет. Сначала я работал в Gravity Incorporated. Это была маленькая компания в Сан-Франциско, и я устроился к ним где-то в 1994-95 году. Они делали 3D-игру под названием Banzai Bug, и она даже вышла в продажу. Не знаю, может быть, мы продали не более 5000 копий, но это был хороший задел на будущее.

Энтони: Дай-ка погляжу в записях… Через несколько дней после того как я обустроился на новом месте, я спросил начальника, Эрика Шефера, чем бы мне заняться. Он посоветовался со Стигом Хедлундом и сказал, что им нужен летающий монстр-насекомое для третьего акта. И тогда я придумал демона-кровососа. Точнее, это теперь его так называют, а тогда мне просто показалось, что для той заболоченной местности как раз подойдет такой летающий демон.

Энтони: Ну, из самых значительных могу назвать Мефисто. Его придумал Фил Шенк, так что мне было от чего отталкиваться. Я сделал для него модель, текстуры и первоначальный каркас, после чего передал его Шимингу Бои для анимации. Еще я помогал отрисовывать спецэффекты, которые отличают Мефисто от других боссов. У него такие дымящиеся черепа вокруг ног, которые вертятся при каждом его шаге.

Энтони: Да, в те времена все было совсем иначе. Чаще всего художник полностью занимался персонажем – делал концепт-арты, модели, каркас, анимацию и даже специальные эффекты. Мы знали, какими способностями будет обладать тот или иной монстр или персонаж, и создавали спецэффекты для них. Для некоторых монстров мы делили работу между собой – кто-то работал над текстурой, кто-то над моделированием и анимацией. Теперь мы работаем по-другому.

Энтони: Да, теперь создание персонажа четко поделено на стадии. Так и должно быть. В нашей команде мы распределяем обязанности – не так, конечно, как во многих других компаниях, но я, например, занимаюсь только моделями и текстурами. Иногда придумываю концепции. Я помогаю в работе над эффектами, если другим членам команды нужна помощь. Аниматоры, соответственно, занимаются только своим делом, но по необходимости могут помочь, например, с моделями. Иногда мы собираемся все вместе и обсуждаем какие-то новые идеи, и таким образом каждый вносит свой вклад в создание концепт-артов. Но в основном у нас есть четкое разделение труда – например, отрисовкой каркасов занимается специальная команда.

Энтони: Да, эта команда рисует скелет персонажа с привязкой к текстурам. Она же следит, чтобы все слои и рисунки были названы правильно, чтобы исключить ошибки при обработке.

Энтони: Как я уже сказал, прежний процесс создания персонажа кардинально отличается от нынешнего. Целая армия художников отрисовывала каждый кадр. Потом начинался рендеринг спрайтов: надо было подготовить свой ресурс к визуализации, и все это продолжалось целую вечность, ведь у героев надо было обрабатывать каждую часть тела по отдельности. Перчатки, ботинки, части одежды, которые могут изменяться… Потом необходимо было свести все части вместе и обрабатывать каждый кадр анимации. Если, например, персонаж может передвигаться в 16 различных направлениях и имеет, скажем, 8 кадров анимации, нам надо обработать все отдельные элементы в верном порядке, чтобы на экране все корректно отображалось. Нельзя допускать, чтобы рука, которая находится за спиной, оказалась вдруг на груди. Так что процесс был утомительным.

При работе с современными трехмерными движками об этом, слава Богу, не надо беспокоиться. Увеличение количества кадров в анимации уже не представляет проблемы. Теперь движения могут быть плавными и естественными, а раньше они выглядели рублеными, потому что на анимацию ходьбы нам отводилось 6-7 кадров. Для убедительной пластики ходьбы этого, конечно, недостаточно, но и в этих жестких рамках мы старались, как могли, сделать анимацию естественной. Словом, техническая база сильно отличалась от нынешней, а творческий процесс… раньше мы работали в более спаянном коллективе. Команда была меньше и казалась сильнее сплоченной, дизайнеры, художники и программисты жили в постоянном взаимодействии. Теперь наш отдел вырос, в команде больше людей и специализация у всех стала более узкой. Общение между отделами не прервалось, я по-прежнему могу обсуждать рабочие вопросы с коллегами, но после увеличения отдела мы разъехались по разным этажам, и обычно так лень куда-то спускаться или подниматься, чтобы переброситься парой слов… Проектирование персонажей тоже стало вестись немного иначе, но мы, как и раньше, прежде, чем приступить к разработке того или иного героя, встречаемся с дизайнером, техническим художником, художником по персонажам, продюсером – со всеми, кто имеет отношение разработке, чтобы обсудить предстоящую работу, поделиться идеями и постараться предвидеть возможные трудности. Когда мы работали над Diablo II и дополнением к ней, подобных встреч, где обсуждали бы варианты смерти монстра или решали, какими бы способностями его наделить, никто не организовывал.

Энтони: Мы работали более… не скажу, что более беспорядочно, но у нас было больше свободы. Мы просто больше общались друг с другом безо всякого официоза вроде «Давайте соберемся и обсудим все тонкости, которых еще не коснулись», чтобы потом сдать проект и заниматься другими делами. Все было просто более органично.

Энтони: Конечно, но в этом была своя прелесть.

Энтони: Я работал над набором тяжелой брони для шаманки.

Энтони: Ага. И монстр-падальщик.

Энтони: Они самые. Еще толстяк, такой чувак, который взрывается… я к его текстурам приложился. Так, еще взрывающееся дерево, я там с эффектами помог. Я нарисовал козлоногого шамана и наложил на него текстуры, немного позанимался и другим козлоногим. А, еще призраки: я их нарисовал и смоделировал.

Энтони: Да, тех. Пожалуй, больше сейчас ничего не назову.

Энтони: Работал. Я их смоделировал и наложил текстуры по оригинальному дизайну Джоша Толмана.

Алекс Афрасиаби: Насколько я знаю, Туралион очутился в мире, откуда пришел легион, но это могут быть только слухи. Впрочем, у нас есть кое-какие планы относительно генерала. В каком-нибудь из обновлений дойдет очередь и до него. Надеюсь, по крайней мере.

Алекс Афрасиаби: Лично мне она нравится больше, чем старая модель ночной эльфийки, но у нас в разработке находится еще одна модель, которая выглядит просто сногсшибательно.

Алекс Афрасиаби: Пожалуй, да. Начав игру рыцарем смерти, игрок первым делом встретится с самим Королем-личом. Куда бы вы ни отправились – в Ревущий фьорд, Борейскую тундру, Седые холмы, Зул’драк – везде вас ожидает хотя бы одна встреча с Королем-личом или самим принцем Артасом. У Альянса, например, будет цепочка заданий в Драконьем Погосте, ведущая к встрече с Артасом. Наконец, в самой цитадели Ледяной Короны вам придется не раз столкнуться с Королем-личом – и все это еще до выхода обновления 3.1.

Алекс Афрасиаби: Спасибо и тебе.

Дастин Браудер: : Я не совсем понимаю, что имеется в виду под сверхмощными боевыми единицами. Наверное, речь идет о чем-то вроде крейсеров, «Торов» или ультралисков. Но гидралиски всегда были хороши против тяжелых войск, даже в оригинальном Starcraft , так что здесь мы не придумали ничего нового.

«Мародеры», по сути, являются единственное бронебойной боевой единицей, производимой в казармах. С их введением стало возможно переместить призраков на заднюю линию фронта терранов, позволяя им выполнять более важные стратегические задачи на поле боя. Нам показалось, что от призраков было мало пользы в плане противодействия тяжелой технике. Эта боевая единица была разработана для подавления живой силы и точных выстрелов по одиночными целям. Но терраны должны были получить взамен средство борьбы со сталкерами и бессмертными – а также с осадными танками. Это и есть основная задача «Мародеров» – и вы вскоре сами в этом убедитесь. Конечно, они могут противостоять колоссу или «Тору», что дает лишний повод построить побольше казарм.

Мы хотели, чтобы пехота терранов была наиболее подвижной и жизнеспособной на протяжение всей игры. Разумеется, они не могут противостоять потокам пси-шторма или массированному обстрелу, но мы старались сделать их универсальными солдатами и активными участниками всего игрового процесса, и «мародеры» – это только одно из немногих нововведений, которые задуманы в этом направлении. «Мародеры» – крепкие ребята, они могут наносить значительный урон и обороняться в течение долгого времени, и к тому же являются серьезной угрозой для бессмертных, сталкеров и прочих боевых единиц.

В этом отношении они схожи с гидралисками. Конечно, гидра может атаковать воздушные цели, но она более уязвима, чем «Мародер». К тому же, она эффективно справляется с тяжелыми войсками, которые используются на ранних этапах игры. Боевые единицы вроде «Тора», материнского корабля и колосса могут стать решающим аргументом. Думаю, они будут использоваться в трети, а то и в половине матчей. Разумеется, в бою они представляют серьезную угрозу, но в игре есть достаточно средств противодействия, и «Мародер» – лишь один из примеров. Против небольших скоплений «Торов» можно применить массированный обстрел танками или даже послать большое количество морпехов, поэтому на данном этапе мы не рассматриваем их как абсолютное оружие, которое может однозначно переломить ход битвы. Они очень полезны, они опасны – но с ними можно справиться с помощью тех же «Мародеров». Однако главная задача «Мародеров» – уничтожение сталкеров, бессмертных и тараканов, то есть больших скоплений войск, чья исключительная живучесть не позволяет эффективно использовать морпехов.

Дастин Браудер: Всегда пожалуйста.

Джей Уилсон: Мы собираемся сделать следующее: если в схватке с боссом у игрока останется мало здоровья, игра будет делать проверку – наносит ли босс смертельный урон следующим ударом. Если да, то вместо обычной атаки босс будет делать нечто особенное – например, съест персонажа или подбросит его в воздух, как бейсбольный мяч. При подготовке видеоанонса игрового процесса мы впервые испытали эту систему – просто для того, чтобы проверить, можем ли мы сделать такую взаимосвязь игровых событий, и теперь полностью настроены реализовать эту возможность. Разумеется, мы рассматриваем и другие варианты – например, персонаж, погибший от лап ледяного чудовища, может замерзнуть до состояния ледяной статуи, и потом разлететься на тысячи осколков… но пока что это всего лишь предположения.